Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи пользователя: Ольга Краш (список заголовков)
15:36 

Ольга Краш
Verba volant, scripta manent
Photobucket
Franz von Defregger. The Letter

15:30 

Летнее письмо

Verba volant, scripta manent
Ты знаешь, я не умею писать письма.
Послания – явно не мой жанр.
Но всё же, решил написать. Слишком низко
Небо нависло. Слишком жарко
И оттого плавятся мысли
И на сердце то тяжко, то невесомо.
Мы, кажется, в этом городе скисли,
Протухли, вымерли, одним словом.

Вот и пишу, чтоб совсем не сгинуть,
Чтобы самому поверить, что где-то
Есть и другие линии жизни,
Я буду ждать твоего ответа,
Чтоб в этом эхе расслышать небо,
Что над твоей головою синеет
Или белеет, не важно это,
Важно то, что небо другое.


Знаешь, у нас здесь в разгаре лето,
Московское лето – источник заразы,
Жарко и дел почти что нету,
Жизнь вступила в ленивую фазу
В городе пробки и слишком много
Людей как будто полузнакомых,
Бывает, пока перейдёшь дорогу,
С тремя поздороваешься, вот ведь глупость.

Я в этом мареве растворяюсь,
Сплю по полдня, играю в «сапёра»
Или по комнате вяло слоняюсь,
Веду сам с собою долгие споры
В основном - о глупости этих споров
Звонок телефона – зовут пить пиво.
Не хочу я пива, не хочу разговоров
Они столь же неважны, как споры, право.

Знаешь, я в этом лете стал нервный,
Злюсь слишком часто и не в меру,
Злюсь на себя в основном, наверно.
Всё от того, что нету дела,
Есть только незаданные вопросы,
Слова не впопад, полуфразы не к месту,
Желание всё к чертям забросить.
Ощущение, будто бы в мире тесно.

Правда есть всё же летние ночи.
Выйти из дома в прохладный сумрак,
Там почти не встретишь прохожих,
Только жёлтый свет фонарей и тени.
Ещё одна радость – частые грозы,
Ливень стеной и свежесть в окна.
Тогда и вдохнуть полной грудью можно,
И улыбнуться отзвуку грома.

А ещё недавно, бесцельно гуляя,
Я подружился с собственной тенью,
Хоть мы друг друга не понимаем,
Но знаем, что ночь – это наше время.
И теперь рано я свет выключаю
И отпускаю тень на свободу.
Она ведь к утру вернётся, я знаю
И расскажет мне новые сказки.

В общем, вот так и живу. Нескладно,
Но всё же я рассказал об этом.
Это лето похоже на сон. Странно,
Что я никак не проснусь. Советом
Здесь не поможешь, не стоит усилий.
Просто прочти. И ещё. Post scrptum.
Всё ж расскажи, какое там небо?

(с) Алексей Корнеев

15:26 

Ольга Краш
Verba volant, scripta manent

Konstantin Makovsky (1839-1915)

14:05 

Прости, опять пишу письмо...

Ольга Краш
Verba volant, scripta manent
Прости, опять пишу письмо.
Не ждёшь, я в курсе. Но упрямо
слова взлетают сизарями
над разлинованной каймой.
Как больно прошлою зимой
ангина горло перекрыла,
скребла и грызла. Я без мыла
хотела в петлю головой…
Уж извести её навеч…
но там, в верхах предрешено:
про нас написано давно –
повинных не коснётся меч.
Но шутки божьи слишком злы,
и наши судьбы – на скрижалях
подтверждены Печатью. Жалят
слова осиные хулы!

Из-под плеча (читай «спины»)
глядит с усмешкой строгий критик:
– Что там выводит наш пиитик
на серых простынях весны?!
Бесстыдно голое лежит
больное тельце… и душонка…
Молчала б, бездарь! (Сам мошонку
бездумно гневно теребит).
– Как пенопластом по стеклу!
Фальшивы чувства… да и мысли
бессильем мужеским повисли,
не возбуждая. Ремеслу
учись? кухарка, и молчи!
Высокий слог – стезя чужая.
Поэтов, милочка, рожают!!
И ваша участь – у печи…!!!..

И всё же я пишу письмо.
Зачем? А хочется! Жар-птицы
клюют поспешно чечевицу,
что я швырнула под трюмо…

© Татьяна Катаева

13:54 

Andreotti Federigo - The Love Letter

Ольга Краш
Verba volant, scripta manent
Photobucket

13:50 

Пишу письмо, а слезы льются

Ольга Краш
Verba volant, scripta manent
Пишу письмо, а слезы льются.
То ангел плачет в тишине.
Его рыданья раздаются,
И снова спать мешают мне.

Знай, слово каждое слезинкой
На лист бумаги упадет.
И к сердцу узкую тропинку,
И путь к душе твоей найдет.

И губы в кровь я искусала,
И тушь стекает по щекам,
Всего две строчки написала,
На сердце ноет горя шрам.

Устав, под утро я уснула,
Слова слезами начертав.
Печаль, огонь свечи задула.
День встречи, так и не назвав.

(с) Надежда Ручеек

13:47 

Ольга Краш
Verba volant, scripta manent
Photobucket

00:53 

Ольга Краш
Verba volant, scripta manent
Raimundo de Madrazo y Garreta. The Love Letter.
Photo Sharing and Video Hosting at Photobucket

00:51 

Юлия Друнина

Verba volant, scripta manent
БОЛДИНСКАЯ ОСЕНЬ

Вздыхает ветер. Штрихует степи
Осенний дождик - он льет три дня...
Седой, нахохленный, мудрый стрепет
Глядит на всадника и коня.
А мокрый всадник, коня пришпоря,
Летит наметом по целине.
И вот усадьба, и вот подворье,
И тень, метнувшаяся в окне.
Коня - в конюшню, а сам - к бумаге.
Письмо невесте, письмо в Москву:
"Вы зря разгневались, милый ангел,-
Я здесь как узник в тюрьме живу.
Без вас мне тучи весь мир закрыли,
И каждый день безнадежно сер.
Целую кончики ваших крыльев
(Как даме сердца писал Вольтер).
А под окном, словно верный витязь,
Стоит на страже крепыш дубок...
Так одиноко! Вы не сердитесь:
Когда бы мог - был у ваших ног!
Но путь закрыт госпожой Холерой...
Бешусь, тоскую, схожу с ума.
А небо серо, на сердце серо,
Бред карантина - тюрьма, тюрьма..."

Перо гусиное он отбросил,
Припал лицом к холодку стекла...
О злая Болдинская осень!
Какою доброю ты была -
Так много Вечности подарила,
Так много русской земле дала!..
Густеют сумерки, как чернила,
Сгребает листья ветров метла.
С благоговеньем смотрю на степи,
Где он на мокром коне скакал.
И снова дождик, и снова стрепет -
Седой, все помнящий аксакал.

23:33 

Ольга Краш
Verba volant, scripta manent
Джон Эверетт Миллес

23:30 

Алексей Апухтин

Verba volant, scripta manent
ПИСЬМО

Увидя почерк мой, Вы, верно, удивитесь:
Я не писала Вам давно.
Я думаю, Вам это всё равно.
Там, где живете Вы и, значит, веселитесь,
В роскошной, южной стороне,
Вы, может быть, забыли обо мне.
И я про всё забыть была готова...
Но встреча странная — и вот
С волшебной силою из сумрака былого
Передо мной Ваш образ восстает.

читать дальше

Ноябрь 1882

20:56 

Verba volant, scripta manent
КОРО Жан-Батист-Камиль - "Письмо"

20:47 

Ольга Краш
Verba volant, scripta manent
(из письма Н.Н. Страхова Л. Н. Толстому)

"
Напишу Вам, бесценный Лев Николаевич, небольшое письмо, хотя тема у меня богатейшая. Но и нездоровится, и очень долго бы было вполне развить эту тему. Вы, верно, уже получили теперь Биографию Достоевского – прошу Вашего внимания и снисхождения – скажите, как Вы ее находите. И по этому-то случаю хочу исповедаться перед Вами. Все время писанья я был в борьбе, я боролся с подымавшимся во мне отвращением, старался подавить в себе это дурное чувство, пособите мне найти выход. Я не могу считать Достоевского ни хорошим, ни счастливым человеком (что, в сущности, совпадает). Он был зол, завистлив, развратен, и он всю жизнь провел в таких волнениях, которые делали его жалким и делали бы смешным, если бы он не был при этом так зол и так умен. Сам же он, как Руссо, считал себя лучшим из людей и самым счастливым. По случаю Биографии я вспомнил все эти черты. В Швейцарии, при мне, он так помыкал слугою, что тот обиделся и выговорил ему: «Я ведь тоже человек!» Помню, как тогда же мне было поразительно, что это было сказано проповеднику гуманности и что тут отозвались понятия вольной Швейцарии о правах человека.

Такие сцены бывали с ним беспрестанно, потому что он не мог удержать своей злости. Я много раз молчал на его выходки, которые он делал совершенно по-бабьи, неожиданно и непрямо; но и мне случалось раза два сказать ему очень обидные вещи. Но, разумеется, в отношении к обидам он вообще имел перевес над обыкновенными людьми и всего хуже то, что он этим услаждался, что он никогда не каялся до конца во всех своих пакостях. Его тянуло к пакостям, и он хвалился ими. Висковатов стал мне рассказывать, как он похвалялся, что… в бане с маленькой девочкой, которую привела ему гувернантка. Заметьте при этом, что при животном сладострастии у него не было никакого вкуса, никакого чувства женской красоты и прелести. Это видно в его романах. Лица, наиболее на него похожие, - это герои «Записок из подполья», Свидригайлов в «Преступлении и наказании» и Ставрогин в «Бесах». Одну сцену из Ставрогина (растление и пр.) Катков не хотел печатать, а Достоевский здесь ее читал многим.

При такой натуре он был очень расположен к сладкой сентиментальности, к высоким гуманным мечтаниям – его направление, его литературная музыка и дорога. В сущности, впрочем, все его романы составляют самооправдание, доказывают, что в человеке могут ужиться с благородством всякие мерзости.

Как мне тяжело, что я не могу отделаться от этих мыслей, что не умею найти точки примирения! Разве я злюсь? Завидую? Желаю ему зла? Нисколько: я только готов плакать, что это воспоминание, которое могло бы быть светлым – только давит меня!

Припоминаю ваши слова, что люди, которые слишком хорошо нас знают, естественно, не любят нас. Но это бывает и иначе. Можно при близком знакомстве узнать в человеке черту, за которую ему будешь все прощать. Движение истинной доброты, искра настоящей сердечной теплоты, даже одна минута настоящего раскаяния – может все загладить; и если бы я вспомнил что-нибудь подобное у Достоевского, я бы простил его и радовался бы на него. Но одно возведение себя в прекрасного человека, одна головная и литературная гуманность – Боже, как это противно!

Это был истинно несчастный и дурной человек, который воображал себя счастливцем, героем и нежно любил одного себя. Так как я про себя знаю, что могу возбуждать сам отвращение, и научился понимать и прощать в других это чувство, то я думал, что найду выход и по отношению к Достоевскому. Но не нахожу и не нахожу!! Вот маленький комментарий к моей Биографии (выделено везде Н. Н. Страховым – Г.Е.); я бы мог записать и рассказать и эту сторону в Достоевском, много случаев рисуются мне гораздо живее, чем то, что мною описано, и рассказ вышел бы гораздо правдивее; но пусть эта правда погибнет, будем щеголять одною лицевою стороною жизни, как мы это делаем везде и во всем!""

Академик М. А. Рыкачев, юрист А. А. Штакеншнейдер, актриса С. В. Аверкиева и другие известные российскому обществу деятели оспорили мнение корреспондента Толстого, что Достоевский был «зол и завистлив, но самое главное, опровергли его утверждение о «разврате».


19:38 

Ольга Краш
Verba volant, scripta manent
Роман Александра Дюма-сына с куртизанкой Мари Дюплесси (Альфонсией Плесси) продолжался чуть меньше года, до августа 1845 года и закончился по инициативе Дюма. В прощальном письме он написал:

«Дорогая Мари, я не настолько богат, чтобы любить вас так, как мне хотелось бы, и не настолько беден, чтобы быть любимым так, как хотелось бы вам. И поэтому давайте забудем оба: вы — имя, которое вам было, должно быть, почти безразлично; я — счастье, которой мне больше недоступно.
Бесполезно рассказывать вам, как мне грустно, потому что вы и сами знаете, как я вас люблю. Итак, прощайте. Вы слишком благородны, чтобы не понять причин, побудивших меня написать вам это письмо, и слишком умны, чтобы не простить меня. С тысячью лучших воспоминаний.»

20:25 

* * * * *

Ольга Краш
Verba volant, scripta manent
Мне столько надо рассказать
И стольким...
Не знаю я с чего начать.
Письмо отложено на полку
Зачем тебе его читать?
Там просто белый лист бумаги
С виньеткой красной на полях
Там больше спеси и громады
В словесных стоплено печах.
Там ни печали и не смеха
Ни боли из немых обид
Там то недвижимое эхо
Что слово сплавило в гранит.
Там нет порока и обмана.
Там просто белокрылый лист,
Там описала, что в тумане
Авось не всякий разглядит.
Но что рассказывать без толку,
Когда мой почерк жгуче слаб.
Его читать довольно долго
И все равно не разобрать.
Я в том письме по Вам скучала.
И тосковала в ноябре,
Когда все рядом увядало,
Пришел расцвет к моей руке.
Но письма нынче не приметны
Их заменили словеса.
А жаль, в словах так мало теста,
Которым лепится роса.

Взято у tak tak tak...

23:58 

Письмо из осени

Ольга Краш
Verba volant, scripta manent
Снова здравствуй! И в смысле привета, и в смысле - здоров
Постарайся остаться, поскольку дожди и туманы
Надвигаются. Знаешь ли - осень, а роза ветров
В эту пору цветет сквозняками. А все-таки странно,
Что в палитре предзимья так мало холодных тонов!
По утрам, выходя на балкон уже в теплом халате,
Размышляю теперь о сезонной символике снов:
Чаще снятся умершие. Это к дождям. Ну и хватит
О погоде! Пожалуюсь: знаешь ли, день ото дня
Все ленивее кот, а капризы его аппетита
И изменчивость нрава то злят, то тревожат меня...
Да, читаю хорошую книгу, но только петитом
Напечатанный текст до того утомляет глаза,
Что потом, от мигрени спасаясь, глотаю микстуры...
Помнишь бусы? Афганские, из бирюзы? Бирюза
Оказалась пластмассой. А я, соответственно, дурой.
Признаюсь, что теперь я без кофе с утра - не жилец,
Но до завтрака сказано жесткое "Нет!" сигарете!
Да, для нашего фото я приобрела, наконец,
Симпатичную рамочку. Фото стоит на буфете.
Я себе вечерами вяжу шерстяные носки -
Собираюсь добавить в зимовку немного уюта...
Это нудное дело спасает-таки от тоски!
Ладно, вру - не спасает, но хоть подгоняет минуты!
Знаешь, я перед сном, как и раньше, считаю до ста...
Не хватает листа...Закругляюсь. К вечернему чаю
Надо будет остатки гречишного меда достать...
Меда с тонкой горчинкой.
Прощай.
Я скучаю.
Скучаю.

(c)Артёменкова Наталья

Взяла у <shut>

18:04 

39,5

Ольга Краш
Verba volant, scripta manent
Любимая доченька Иванка, родная моя!
Не горюй! А если никак не получается, посмотри в окно: там деревья горюют и плачут, но мы-то с тобой знаем, что снова наступит весна, и они позабудут слезы. Никто не может сказать об этом деревьям, чтоб утешить их, потому что никто не умеет говорить, как листва или дождь или тростник. Никто, кроме тех, кто пишет стихи, остальные только молчат, как снег.
Когда тебе плакать? Когда тебе унывать? Уныние - это снег. Каждая слезинка - это буковка. Горячая буковка из самого сердца. Мы их утираем кулачками или тряпочкой, и они высыхают. Они умирают. И там, где мог быть красивый стих, не остается даже мокрого места.
Когда сжимается сердце и в горле давит комочек - напрасные люди думают: надо поплакать навзрыд. Они не знают, что этот комочек - маленький клубок строчек, из которых некоторым удается связать теплое стихотворение на зиму.
Горюй, доченька. Грусти, когда одиноко. И если не получается стих - тоже горюй. Для сердца печаль - как зарядка для тела. Сердце становится шире и крепче.

Целует тебя папа.


/Владимир Резник, 1985/

17:11 

Verba volant, scripta manent
Я пишу письмо тебе
Ну, здравствуй, здравствуй, Ума.
Как ты, моя девочка, как.
Стоит ли так мучиться,
Родная, ты подумай
Друг без друга трудно нам так.
Бросай ты этот Голливуд мутный,
Я буду ждать, я натоплю баню.
И встанем мы с тобой рано утром,
Возьмём корзины и за грибами.
И встанем мы с тобой рано утром,
Возьмём корзины и за грибами.

Я пишу письмо тебе,
Мои трясутся руки,
Ну-ка, брат, ещё мне налей.
Пью не просто так,
А потому, что я в разлуке
С девочкой любимой моей.
А то, что ты там спуталась с кем-то,
Всё врёт, конечно, жёлтая пресса.
И я уверен на сто процентов -
Ты мне верна, как прежде, принцесса.
И я уверен на сто процентов -
Ты мне верна, как прежде, принцесса.

Ума, приезжай и попадёшь ты
Прямо в сказку,
Будешь ты от счастья кричать.
Я вчера приделал к мотоциклу коляску,
Чтоб тебя с комфортом промчать.
А я с утра один на участке,
Деревья удобряю навозом.
Ты приезжай ко мне, моё счастье,
Хоть кораблём а хоть паровозом.
Ты приезжай ко мне, моё счастье,
Хоть кораблём а хоть паровозом.
©

12:46 

Письмо тебе.

Verba volant, scripta manent
С чего же начать письмо... не знаю... может с признания?! Да, точно, с него и начну!! Хочу признаться Тебе, что если сидишь ночью на кухне, на родном подоконнике, упершись лбом в холодное стекло и притворившись фонарем глазеешь с высока на ночную жизнь, то можно много чего увидеть и услышать... За окном тоже живут люди которым не спится... Многим из-за одиночества, многим из-за горя, а многим из-за денег... В сутки приходит время отдыха и каждый проводит его по-своему... Но все одинаковы в одном, все в это время начинают мечтать... Давай закроем глаза и попробуем увидеть некоторых из них... Тихонечко... Слушай... Слышишь? Это сосед мой... Он мечтает о ласковой и теплой хозяйке... о жене... которую есть за "что" обнять О наваристом борще и чистых, заштопанных носках... Они будут сидеть на диване и смотреть кино... Он обнимет ее и почувствует всю ее доброту... А вместо этого он заводит себе кошку, красивую, рыжую... Делает ей операцию и она становится размеров хорошей жены... Она ест больше, чем он и ее тяжело держать на руках... Она почти не ходит и тем более не варит борщи... А он мечтает о жене каждый вечер...
...А вот еще... смотри... другой сосед... Он молодой, женатый, у него дочка... Он не спит, смотрит в потолок... Если бы хоть раз, придя с работы домой, услышать тихий голос любимой жены, а не ворчание тещи... Тяжело жить с людьми, надежды которых ты не оправдал... Появляются комплексы... Хочу отдельную квартиру... Да некому ее мне подарить... И халат старый на жене любимой уже раздражает... Где бы еще какую халтурку найти... А лучше работу... Тогда и сына можно родить...
Вот, еще... видишь... мальчишка 10 лет с другом неопределенного возраста... ему холодно... что он тут делает... далеко от места ночевки, хотя разницы нет в каком подвале ночевать... Тише... слушай... Ботинки бы теплые... и душ горячий... да мазь от чесотки... Как есть хочется... Дядя на работу обещал взять... за покупками ходить и машины мыть... Денег заработаю, смогу домой съездить... Холодно... Хоть одна бы была дома... У меня тут две знакомые живут... Вырасту, заработаю денег, стану президентом и куплю нашу страну и сделаю так, что б всем было хорошо... Чтоб жадностью ни кто не болел, ни пил, не курил и не кололся...
А вон еще... Пара с собакой...Ему за пятьдесят, она его моложе на лет десять...Они давно женаты, у них двое детей... Они идут молча, но думают об одном и том же... Всю жизнь им казалось, что они поступают правильно и правильно себя ведут... А сейчас кроме чувства вины перед детьми и друг другом у них ничего не нет... Они мечтают поговорить об этом, но не могут найти слова... Так они мучаются последние года четыре... Они мечтают о прощении и понимании от детей... О дружной и любящей семье...
Давай заглянем во двор... видишь, команда подростков... Не хочется им домой с виду, но это не так... Все они хотят быть замеченными, увиденными, услышанными своими родителями... Они хоть и вместе, и говорят о чем-то, и даже смеются, но каждый думает о своем...Пусть мама скорее вернется, ну где же она задержалась...С чего отец взял, что живя отдельно от нас, с пьяницами, можно бросить пить?...Почему, когда люди взрослеют, то перестают любить друг друга?...Поехать бы вместе, за город на дачу сходить бы на море...Не нужны мне их часы, хоть раз бы задав вопрос выслушали на него ответ...Был бы папа, он бы сейчас со мной самолеты клеил...Когда стану папой, то все время буду проводить с детьми...
А вот смотри.. девчонка лет девяти и мальчишка лет одиннадцати... уперлись носом в окошко... мечтают о дальних странах... о побеге из дома... это будет обязательно Китай... он такой яркий и красивый... будем ночевать в сене... проберемся на корабль... и собаку заберем...родителям письма писать будем, чтоб не волновались...
Открой глаза... смотри.. А это мы... стоим на горе... солнце слепит глаза... свежий ветер дует так, что хочется взлететь, а впереди необъятная даль ослепительно синего моря... Ты ужасно боишься высоты, но Я ведь рядом... Мы на краю... Ну что, бери меня за руку... Ты веришь мне?... Тогда полетели... Я покажу тебе свой любимый Азербайджан ...
©

15:37 

Сожженное письмо

Ольга Краш
Verba volant, scripta manent
Прощай, письмо любви! прощай: она велела...
Как долго медлил я! как долго не хотела
Рука предать огню все радости мои!..
Но полно, час настал. Гори, письмо любви.
Готов я; ничему душа моя не внемлет.
Уж пламя жадное листы твои приемлет...
Минуту!.. вспыхнули! пылают - легкий дым,
Виясь, теряется с молением моим.
Уж перстня верного утратя впечатленье,
Растопленный сургуч кипит... О провиденье!
Свершилось! Темные свернулися листы;
На легком пепле их заветные черты
Белеют... Грудь моя стеснилась. Пепел милый,
Отрада бедная в судьбе моей унылой,
Останься век со мной на горестной груди...

Александр Пушкин

Эпистолярий

главная